ТВОРЧЕСТВО НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ

Василий ВОРОНЦОВ      

         Гроза белой ночью

День притих, – идёт гроза тучами без края;
Луч последний над Невой вспыхнул догорая.
Влага струями бежит по листве зелёной,
Растревожив Летний сад белой ночью сонной.
На аллеях кутерьма; – бурные потоки,
Разливаясь, потекли к музам одиноким.
Дрогнул статуй хоровод; – лиры замолчали:
Все богини под дождём замерли в печали.
За оградой у реки слышится волненье; –Нимфа вышла из воды словно приведенье.
На гранитный постамент ножку поднимая,
В пене мраморной встаёт дева неземная;
Стан божественно пленит линией востока,
Мысли в прошлое маня чувством издалёка…
В небе плещется закат розовой волною,
Сад в немеркнущей ночи грезит тишиною…

Июль 2016

Из редакционной почты:

Ольга ПОВЕЩЕНКО

Журналист – это не профессия,
А призванье горячих сердец.
Вдохновенна «Детройт-экспрессия»,
В деле правды неся свой крест.
Пусть сюжеты легко сплетаются
В репортажи, эссе, статьи.
Ну а в жизни всё получается
С каплей радости и любви.

Нельзя без улыбки читать очень простые, но сочные, полные задора строки Тамары Поляковой, которая выступила в редком жанре – частушечном:
От колбаски и от сыра
Без сомненья откажусь,
На достав “Детройт Экспресса”
Непременно подпишусь.
Эмоциональны, богаты на образы и выражение чувств, идущие от сердца стихи Лидии Давыдовой:
Пиши, двухлетняя газета,
Расти и здравствуй с каждым днём,
И освещай событья света
С принципиальнейшим огнём!
Ты дорогой “Детройт Экспресс”,
С народом честно говори,
Блюди всегдашний интерес –
Бессмертной правдою гори!

Творчество наших читателей

ЮРИЙ  ЗАХАРОВ

ГАЛИФЕ

Галифе сейчас не модно.
Разве сорок пятый год,
Год холодный, год голодный,
Совершает свой поход?
В галифе, не в модных брюках,
Мой отец пришел домой.
Потирал большие руки
После битвы мировой.
В галифе ходил он в гости,
В галифе встречал гостей,
В удивительного свойства
Брюках – хоть сдавай в музей!
С галифе не расставался –
Было нечего надеть.
Всё старался. И всё клялся:
– Любо-дорого смотреть!
Стали жить потом богаче.
Изменилась вся страна.
Поутихли раны, плачи,
Забывалась и война.
Лишь мелькало редко в книжках
То названье этих брюк, –
Но понравилось мальчишке
Дело человечьих рук…
В памяти хоть много стёрто,
Можно в прошлое взглянуть:
Галифе и гимнастёрка,
Пройденный нелёгкий путь.
Вспоминаю не от скуки,
Представляю как сейчас:
Шёл отец с войны… под звуки
Марша, протянул нам руки…
Незаштопанные брюки…
Сам заштопанный не раз…

НИТЬ  ЖИЗНИ

…И бой здесь был, на смерть, кровавый,
Неслись снаряды, минный вой
Рвал нервы слева, снизу, справа,
И вдруг стихал над головой.
И гарь над высохшим болотом,
Солдатский дух, солдатский пот…
Другие были там заботы
И к жизни был другой подход.
Как и везде, там было жарко,
Свинец расплющенный шипел.
И так себя бывало жалко!
Храбрец другой, и тот – как мел.
Всяк человек к земле прижался:
Захочешь жить – пониже гнись…

Сегодня тем, кто здесь сражался,
Поставлен скромный обелиск.
На нём простое изреченье:
«Враг дальше не сумел пройти…
Стоим… Последнее сраженье…
Назад, на Питер, – нет пути!»

ПАМЯТЬ

Как бы хотелось с ушедшими встретиться,
Потолковать, поболтать по душам.
И в голове мысли вечные вертятся:
Есть много разного, нужного нам.
Как бы хотелось увидеться с нашими,
С лучшими, с теми, кого нет давно,
С младшими нашими, с нашими старшими,
Но не видать никого – всё темно.
И открываем альбомы старинные,
Те, что в шкафах и на полках лежат,
И вспоминаем денёчки невинные,
Молодость, юность, любимейших ряд…
Сердце заходится, не успокоится,
Всё вспоминается – было давно.
Воспоминаньями жизнь наша строится,
Прошлое видится, светит оно.
Переработала всё это память,
С нами исчезнет она в мир иной,
Здесь нам придётся кого-то оставить,
Нам же достанется мир и покой…

НА  ОСТРОВЕ  ВАЛААМ

Скрипит швартовный трос тоскливо
И прядки от старанья рвёт,
Волна, как мальчик шаловливый,
Настойчиво стучится в борт.
Она ласкает спящих чаек,
Срывает пену у волны,
Она баюкает, качает
И сторожит туристов сны.
Глядит сосновый лес печально
На одинокий теплоход,
Застрявший в шторм совсем случайно
В объятьях неспокойных вод.
Штормит за Никоновской бухтой,
(А шторму неизвестен срок…)
Край дивный, словно буйный дух там
Или укромный уголок…
Грохочет Ладога, белея,
И горизонт грозится нам.
Лишь улыбнулся их затеям
Всегда суровый Валаам.
Как будто кланяются Небу
И церковь, и поклонный крест,
Часовенка, скит островерхий –
Хозяева всех здешних мест.
Их не пугает непогода,
Здесь море – так пускай штормит…
Зато в другое время года
Здесь царский, распрекрасный вид.
Здесь склоны падают отвесно,
По ним стволы деревьев ввысь,
Обнявшись со скалою тесно,
До неба свечками взвились.
Всегда спокойные озёра
Глядят на скалы свысока
И в затуманенных их взорах –
Не штормы, а покой – века.
Вокруг симфония морская,
Здесь тишина покой, уют,
Барашки ветер не срывает
И в штормы не играют тут.
Крест отразится в тихой глади,
Лишь небо станет посветлей…

Пускай со штормом не поладил,
Но Валаам мне стал милей.

Константин  ЛЬДОВ

Цирк кота Мордана

Кошки Машка и Мяушка,
Васька-кот и кот Мордан
Как-то в детскую забрались
И уселись на диван.
Кот Мордан большой проказник,
Стульев выдвинул штук пять,
Посадил на кресло куклу,
И давай по ним скакать.

Удивлялась кошка Машка,
Удивлялся Васька-кот:
Как  Мордашка-акробашка
Себе шею не свернёт?!
Только кукла обижалась,
Что невежа кот Мордан:
Посадил её на кресло,
А не в ложу – на диван.

АЗБУКА

Как-то летом на лужайке
Господин учитель Жук
Основал для насекомых
Школу чтенья и наук.

Вот стрекозы, мушки, мошки,
Пчелы, осы и шмели,
Муравьи, сверчки, козявки
На урок к Жуку пришли.

“А” – акула, “Б” – букашка,
“В” ворона, “Г” – глаза…
Шмель и муха, не болтайте!
Не шалите, стрекоза!

“Д” – дитя, “Е” – единица,
“Ж” – жаркое, “З” – зима…
Повторите не сбиваясь:
“И” – игрушка, “К” – кума!

Кто учиться хочет с толком,
Пусть забудет в школе лень…
“Л” – лисица, “М” – мартышка,
“Н” – наука, “О” – олень.

“П” – петрушка, “Р” – ромашка,
“С” – сверчок, “Т” – таракан,
“У” – улитка, “Ф” – фиалка,
“Х” – ходули, “Ц” – цыган.

Так наш Жук, махая рόзгой,
Учит азбуке стрекоз,
Мушек, мошек и козявок,
Мурашей, шмелей и ос.