Только правда и ничего, кроме правды

ОДНАЖДЫ летом, в начале 1970-х годов, плавая на парусной яхте по ладожским шхерам, забрели мы к острову Валаам, в Никоновскую бухту, да и застряли там из-за тумана. Плавать на яхте в тумане – удовольствие куда ниже среднего, да и на Валааме есть что посмотреть, так что в первый день мы не слишком жалели о потерянном времени. Но к концу второго дня серые клочья густого тумана нагнали на нас тоску.

Рассевшись на гранитных глыбах, между которыми пробивались ветки пахучего можжевельника, мы потягивали вечерний кофе из литровых кружек и ругали туман. Боцман Дудкин без успеха пытался утешать нас рассказами об английских туманах, туманах на Гранд-банке и прочих знаменитостях. Вдруг сверху, из тумана, окутывающего утес, под которым тлел наш костер, посыпались камешки, потом показался порядком истоптанный сапог и густой голос хмыкнул презрительно:

– Разве это туман?

Секунду спустя показалась и вся фигура знакомого нам местного бакенщика.

– Разве это туман? – повторил он, усаживаясь на валун и принимая протянутую ему кружку. – Помню, лет шестьдесят назад мы попали в туман у острова Коневец. Вот это был туман!

Плавал я тогда боцманом на пароходе «Святой Егорий». Как только вошли в туман, ход судна замедлился, хотя машина и не сбавляла оборотов. Пришлось встать на якорь. А туман все гуще и гуще! Поодиночке никто по палубе уже и не рисковал передвигаться. Если матросу нужно было пройти на бак, он ждал, пока соберется несколько человек. Только тогда они пускались к путь. Шли в кильватер – один за другим; передний лопатой разгребал и отбрасывал в сторону туман, а через несколько шагов его сменял товарищ, так как первый выбивался из сил. Если кто-то, поскользнувшись, падал, то опускался на палубу медленно, так что другие успевали сбегать за матрасом и подложить под него. Туман стоял целую неделю, так что на судне начался голод, а кок чуть не помер от истощения.

А когда пароход вышел из тумана, пришлось объявить аврал и целый день очищать судно. Мы смывали туман водой из бранспойта, выметали швабрами из закоулков, вычерпывали ведрами из трюма и выбрасывали за борт. До самого Валаама за нами тянулся туманный след, в который то и дело попадали рыбачьи лодки и становились на якорь, думая, что их накрыл настоящий туман.

Старик посмотрел на нас, ожидая знаков изумления. И мы послушно пробормотали:

– Да, действительно, туман что надо! – хотя сильно сомневались в правдивости рассказа. Про туман, конечно, понятно, но кто же поверит, что падающему человеку приносили матрас! А ночью нам пришлось выбросить за борт аспиранта кафедры Сопромата, который пытался убедить нас вычислениями вязкостного сопротивления, что в условиях пароходов типа «Св. Егорий», человек, падая, достиг бы палубы на 0,7 секунды раньше, чем ему доставили бы матрас из кубрика. К утру аспирант обсох у костра, отрекся от своих заблуждений и разбудил нас сообщением, что туман рассеялся.

Через час наша яхта весело резала искрящуюся на солнце воду, оставив за кормой силуэт Валаама.

Борис ТАРАТОРКИН

Рис. автора