Евгения Фетерович: «Я люблю создавать»

Окончание.
Начало в предыдущем номере.

– Поговорим еще об одном стартапе. В 2011 году посредством интернет-платформы Kickstarter вы собрали 15 тысяч 245 долларов на съемки документального фильма о девушках–ди-джеях, который назвали Girls Gone Vinyl. Это название происходит от вечеринки, организованной вами и вашей подругой Мэгги Дерфик в рамках ежегодного фестиваля электронной музыки, проводящегося в Детройте. Что это за вечеринка?

– В Детройте проходит фестиваль Movement – это один из самых значимых фестивалей в мире техно музыке. На нем в качестве ди-джеев играет около десяти процентов женщин. Это очень мало.

Наша вечеринка создавалась для того, чтобы поддержать женщины, которые приезжают на фестиваль. Я сама даже не задумывалась о том, что я могу играть, пока не увидела первых двух девушек–ди-джеев. И когда я их увидела, что-то поменялось в моей голове, я сказал себе: «Я тоже так могу!» То есть вечеринка была создана для этого.

Когда ко мне в очередной раз пришла Мэгги и спросила: «Ну, что мы будем делать в этом году?» – я ответила: «Мы не будем делать вечеринку. Давай снимем этих женщин, давай дадим им высказаться». Мы собрали пятнадцать тысяч долларов. В тот момент мне казалось, что это очень много денег, потому что я только начинала в этом бизнесе. Как оказалось, это очень мало денег! (смеется) Все деньги мы потратили, когда поехали брать интервью у девушек в Берлине, в Лондоне и в Нидерландах. Я вложила огромную сумму своих личных средств, чтобы продолжить развивать этот проект. Где мы находимся сейчас? Мы отсняли около четыреста часов материала, мы пытаемся закончить монтаж. Надеемся, что фильм будет закончен в этом году.

Самое странное, что за эти пять лет, с тех пор как мы начали, ничего не поменялось. На фестивалях все равно играет мало женщин. То есть ситуация в этой индустрии практически не поменялась. Тогда же я впервые отвезла играть заграницу одну из основательниц техно музыки Stacey Hotwaxx. На Ибице «крестная мать» техно и хауза, как ее все называют, просто взорвала европейскую публику.

– Крайне любопытно, где вы берете время на все ваши проекты? Как вы распределяете свое время между вашими занятиями, откуда получаете силы и энергию на такую активную жизнь?

– С возрастом я выучила одну вещь: время – это самое ценное, что у нас есть. Это не деньги, ничто другое. Нужно научится находить правильных для тебя людей, давать им ключевые роли. Очень важно понять, что ты сам всего сделать не можешь. Раньше я была человеком, который хотел все делать сам. Но потом просто нужно понять, что сам ты ничего не сделаешь, иначе будешь крутиться как белка в колесе. Я жаворонок, встаю очень рано, поэтому успеваю больше. Например, свое утро, я начинаю с проверки моей электронной почты, в которой обычно сотни писем. Сейчас я с легкостью могу отказаться от предложенных мне проектов, я научилась распределять свое время на более важное. Раньше у меня могло их быть двадцать или тридцать дел одновременно. Сейчас я научилась отказывать и отказываться.

Есть люди, которые впустую тратят огромное количество времени, например, на сериалы. Я тоже люблю это, но иногда время просто засасывает. Я считаю, что нужно постоянно двигаться и развиваться. Даже когда я занимаюсь в спортзале, я могу думать о чем-то. Просто надо научиться балансировать свое время.

– А из какого источника вы черпаете вдохновение, желание всем этим заниматься?

– Вдохновение, всегда вокруг нас. Я такой человек (думаю, это от моей мамы), я всегда хочу помогать людям. Мое вдохновение очень часто заключается в том, чтобы проекты, над которыми я работаю, приносили пользу. Я хочу рассказать истории, после которых люди изменили бы свое отношение ко многим вещам. Допустим, сейчас я работаю над проектом о трансгендерах. Эта тема не совсем понятна большинству, ее или пытаются не затрагивать, или видят в ней что-то странное. Но на самом деле, что мы знаем о трансгендерах? Ничего. Для меня важно, чтобы люди узнали, посмотрели и поняли, что это не случается просто так.

– Безусловно, вы черпаете свое вдохновение из искусства. Какую музыку и какие фильмы вы можете назвать хорошими?

– Этого так много.., Например, на прошлой неделе я была на концерте талантливейшей грузинской джазовой певицы Нино Катамадзе. Как только я узнала о ее предстоящем концерте в Линкольн-центре, я сразу же купила билеты в Нью-Йорк. Все смотрят на искусство по-разному. Для меня искусство должно заставлять человека чувствовать. Или негативную эмоцию, или позитивную. Если она у вас есть, значит искусство достигло своего. Оказавшись в легендарном джазовом концертном зале, я завороженно слушала грузинское пение. Я ничего не понимаю по-грузински, но это были два незабываемых часа, потому что в ее песнях я чувствовала боль, я чувствовала силу.

Из кино несколько дней назад я посмотрел фильм «Get Out». Очень советую. Я люблю фильмы, которые позволяют мне увидеть вещи глазами другого человека.

В Нью-Йорке я люблю посещать музеи – Уитни, МОМА, я люблю современное искусство, я люблю импрессионизм.

– Не могу не спросить о вашей благотворительной деятельности. Вы уже несколько лет сотрудничаете с организацией Habitat for Humanity, волонтеры которой строят дома для неимущих людей из стран третьего мира. В скольких стройках вам удалось поучаствовать и где они проходили? Что вы извлекли из этих поездок? Этот уникальный опыт позволил вам иначе взглянуть на жизнь?

– Благотворительностью я занималась очень долгое время, наверное, начиная с семнадцати лет, так как я человек, который верит, что нужно что-то отдавать обратно миру. Если у тебя есть деньги, можешь отдавать деньги; если у тебя есть время, можешь отдавать время; если у тебя есть то и то – желательно отдавать то и то. Многим людям, конечно, проще отдавать свои деньги, но когда ты отдаешь свое время, ты сталкиваешься с людьми, смотришь им в глаза, и как-то по-другому все это «перевариваешь», и получаешь что-то другое от мира. Когда я только начала заниматься благотворительностью, я участвовала в организации, которая называлась Godmothers (она до сих пор существует). Мы работали с Volunteers of America, и во время Рождества мы собирали вещи: матрасы, одежду, игрушки, банные принадлежности, обувь… Вручную закладывали их в трак, одевались в Санта-Клаусов и развозили по домам. Я также сотрудничала с организацией Alternatives for Girls, занималась mentorship.

В какой-то момент я познакомилась с Марией Петренко, теперь мы дружим. Тогда она предложила мне поехать строить дома для нуждающихся людей в разных странах. Организация называется Habitat for Humanity. Я заинтересовалась, но понимала, что нечего не понимаю в стройтельстве, не умею правильно держать молоток и никогда ничего не строила. Она мне объяснила, что меня всему там научат.

Первая наша поездка была в Тринидад и Тобаго. Я как сейчас помню, там был установлен комендантский час, потому что была очень неспокойная обстановка. И там я впервые ощутила то, чего не ощущала никогда. Когда ты живешь в очень комфортабельных условиях, в Америке, где все для тебя, а потом в один прекрасный момент ты все это оставляешь, и у тебя больше нет комфортабельных условий: ты не ешь то, что ты хочешь есть, и ты физически трудишься двенадцать часов в день – ты узнаешь себя с абсолютно другой стороны.

После этого я строила дома в Камбодже, в Гватемале, я была в Африке. Везде дома строятся по-разному, для разных людей. В Камбодже мы строили для людей, которые болели СПИДом. Все это держалось в большой тайне, так как, если бы люди в их деревне узнали, что те болеют СПИДом, их бы убили скорее всего…

Когда я только начала это, я стала постить на Фэйсбуке и просить donation. Но я делала это не потому, что у меня не было своих денег, а потому что тогда люди смотрят на проблемы и понимают, что они существуют. Поначалу в русской общине говорили, что я просто сумасшедшая, а на последний трип, в который я поехала, наверное, восемьдесят процентов средств мне дали русские люди. Я делилась с ними своим опытом – они смотрели на мои фотографии и понимали, что это не такая уж отдаленная мысль.

– А чем принципиально отличается строительство домов в разных культурах? Исключительно технологией?

– Мы должны были строить теми же технологиями, какие используют в этой стране. Когда я научилась мешать цемент, я спросила: «А почему сюда нельзя привезти машину, которая мешает цемент?» Мне сказали: «Так не делается. Мы строим с местными людьми, и у них нет таких машин, поэтому мы будем мешать цемент вручную». Часто нам помогают люди, которые будут в этом доме жить, и мы пользуемся их инструментами и знаниями. В Африке строят дома из глины и соломы. В Камбодже мы строили два разных дома. Там было две семьи, им дали выбор: одна семья выбрала дом из кирпича, другая – из бамбука.

Через переводчика я общалась с одной женщиной из камбоджийской деревни. У нее был свой магазин. Я спросила ее, о чем она мечтает? Я люблю спрашивать людей про их мечты. Ее ответ удивил меня и приоткрыл ее мир. Она мечтала когда-нибудь поехать в соседний город…

– Поэтому никакого вмешательство извне, чтобы не разрушить установившийся порядок и гармонию в жизни этих людей.

– Да, мы не имеем права давать подарки, не имеем права ничего приносить в их культуру, кроме общения и нашей человеческой помощи дать им самое важное – крышу над головой.

– Вы знаете, в представлении большинства, когда они читают о вас, появляется образ человека многих умений. Они думают: «Как она все это делает?» Но когда вы объясняете, как именно, сразу становится ясно, что абсолютно любой, потихоньку, маленькими шажками, может прийти к этому.

– Каждый человек просто должен сказать себе: я хочу что-то начать или попробовать. Большинство людей боятся этого… Когда я приехала в Камбоджу, там спросили: «Кто хочет класть бамбуковый пол?» Я ответила: «Я никогда не клала бамбуковый пол, но я попробую. Надеюсь, что он выдержит эту семью». И он выдержал! Все действительно начинается с маленьких шагов.

– Спасибо, Евгения! Мой последний вопрос связан, в некоторой степени, с религией. Вы вообще религиозный человек?

– Я не религиозный человек. Я духовный человек.

– Хороший ответ! Я узнал, что вы хотели бы познакомиться с Далай- ламой… Далай-лама XIV очень активный человек. Он часто принимает участие в публичных конференциях на темы науки, философии, духовности. Вообразите, что вы оказались на такой конференции и вам представилась возможность задать Далай-ламе один единственный вопрос. О чем бы вы его спросили?

– (смеется) Вау! Это очень интересный вопрос. О чем бы я спросила Далай-Ламу?.. Я бы, наверное, спросила у него о том, какой момент в своей жизни он считает самым трудным. Из чего состояла эта трудность и что он выучил из этого? Я считаю, что самый большой рост человека происходит из трудных моментов.