Разоблачение чернобыльских мифов

Вот уже более 30 лет бродят по страницам больших и малых газет, и по просторам Интернета «правдивые» рассказы о чернобыльской трагедии, произошедшей 26 апреля 1986 года. Одной из таких историй стал растиражированный по всему миру рассказ некоего проживающего в Брюсселе автора Джеремая Жака (Jeremiah Jacques) о подвиге троих специалистов АЭС, ценой своей жизни спасших весь мир от вселенской катастрофы. Суть в том, что, как пишет всезнающий автор, «…В первые дни после взрыва активная зона взорвавшегося реактора все еще плавилась. Ядерная реакция продолжалась с ужасающей скоростью. Под тоннами расплавленного ядерного материала находился резервуар с двадцатью тысячами тонн воды. Единственное, что отделяло ядро плавящегося реактора от воды, была толстая бетонная плита. Плавившаяся активная зона медленно прожигала эту плиту, спускаясь к воде в тлеющем потоке расплавленного радиоактивного металла.

Если бы это раскаленное добела, плавящееся ядро реактора коснулось воды, оно бы вызвало массивный паровой взрыв. Результатом могло бы стать радиоактивное заражение почти всей Европы. По числу погибших первый чернобыльский взрыв выглядел бы незначительным происшествием. Было решено, что через затопленные камеры четвертого реактора в аквалангах отправятся три человека, найдут пару запорных клапанов и откроют их так, чтобы оттуда полностью вытекла вода, пока с ней не соприкоснулась активная зона реактора.

Вызвались три человека. Трое мужчин добровольно предложили свою помощь, зная, что это, наверняка, будет последнее, что они сделают в своей жизни. Это были старший инженер, инженер среднего звена и начальник смены. Их звали: Алексей Ананенко, Валерий Беспалов, Борис Баранов. Они смогли под водой в полной темноте найти и открыть клапаны, спустить воду и спасти мир от катастрофы, но сами – погибли…»

А вот здесь – стоп! Никто не умаляет подвига, совершенного этими тремя людьми, но зачем же специально накручивать драматизм и хоронить героев раньше времени!
Как выяснилось, все трое мужчин в той ситуации не погибли, были награждены медалью «Участник ликвидации последствий аварии ЧАЭС» и жили ещё долгие годы. А один жив до сих пор и сейчас нет ничего лучше, чем просто дать ему слово:

Воспоминания старшего инженера-механика реакторного цеха №2 Алексея Ананенко об эпизоде с бассейном-барботером

– Почему потребовалось опорожнить бассейн-барботер (ББ) разрушенного энергоблока?

– Решение об опорожнении ББ аварийного блока принималось на уровне правительственной комиссии, которая размещалась в г. Чернобыле.  Я тогда работал по сменному графику на должности старшего инженера-механика реакторного цеха №2 и о том, что обсуждалось на заседаниях этой комиссии, мы не знали или знали только в самых общих чертах.

Возникла угроза проплавления конструкций бассейна-барботера и фундаментной плиты реакторного отделения с выходом топливной лавы непосредственно в грунт. Масштабы радиоактивного загрязнения подземных водоносных горизонтов могли оказаться катастрофическими. Рассмотрев возможные сценарии развития событий, задумались о первой проблеме: раскаленная топливная масса сначала должна была попасть в находящийся под реактором бассейн-барботер, заполненный водой. Возникла угроза парового взрыва с очень серьезными последствиями.

– А почему задание слить воду из ББ было поручено именно вам? Ведь тогда на станции работало много людей, включая прикомандированных, военных…

– Дело в том, что на АЭС все оборудование распределено между цехами, а поскольку ББ 3 и 4 энергоблоков находились в зоне обслуживания реакторного цеха №2, то и выполнять его должен был персонал именно этого структурного подразделения.

– Теперь понятно, почему это задание считалось таким важным. Но в чем состояла его сложность?

– Опорожнение ББ – штатная операция, выполнение которой до аварии не представляло никакой сложности. Для того чтобы слить воду из ББ, надо открыть две последовательно установленные задвижки. Такие задвижки обычно не комплектуются электроприводом и их открытие-закрытие производится вручную, путем вращения маховика. Вообще, в коридоре проходит достаточно большое количество разных трубопроводов и установлено много задвижек и другой арматуры. Вот вам и еще одна причина, почему задание на опорожнение ББ не могло быть дано человеку со стороны – нужно было разобраться в хитросплетении труб и найти нужную арматуру. При этом работать пришлось бы в темноте в незнакомом помещении, а действовать ведь надо предельно быстро,  чтобы избежать лишней дозовой нагрузки, которая увеличивается с каждой минутой пребывания в радиоактивной воде.

Расскажите, пожалуйста, собственно про ход операции.

– Распоряжение об опорожнении ББ было дано мне по телефону начальником реакторного цеха В.В. Грищенко. Так как оперативно начальники смен цехов подчиняются начальнику смены станции (НСС), я доложил о полученной команде НСС Баранову Б.А. Он принял решение, что для опорожнения ББ будет задействовано три человека – по одному на каждую задвижку плюс наблюдатель, который должен прийти на помощь, если что-нибудь пойдет не так. В силу важности операции в качестве наблюдателя выступал сам  Б.А. Баранов, одну задвижку должен был открывать я, а вторую – старший инженер управления энергоблоком № 3 В.А. Беспалов.

Нужно было предусмотреть все, чтобы снизить время нахождения в опасной зоне.  Так как в коридоре не было освещения, взяли с собой фонари. Арматура могла быть без маховиков – взяли с собой большой газовый ключ. Прямо на блочный щит управления нам принесли гидрокостюмы. Защита от аэрозолей в воздухе – обычные респираторы типа «лепесток».

Сама операция прошла быстро и без осложнений. Добрались до нужного коридора, уровень воды оказался на уровне щиколоток. Задвижки оказались с табличками – всё сходится, ошибка исключена. Открыли их относительно легко, газовый ключ не понадобился. По характерному шуму воды, истекающему самотеком из ББ, убедились, что задание выполнено и ББ опорожняется.

Когда вернулись обратно, проверили показания дозиметров. К сожалению, память не запечатлела показания приборов.  Это может означать только одно – цифры не были шокирующими. Если бы речь шла о десятках рентген, я бы запомнил. Конечно, это совсем не означает, что операция представляла собой легкую прогулку. Стараясь восстановить те  далекие события, я позвонил моему товарищу Валере Беспалову и он рассказал мне  про эпизод, который я не запомнил, но который очень хорошо характеризирует тогдашнюю обстановку на АЭС.

По его словам,  когда мы приблизились к входу в транспортный коридор 4 блока, Баранов остановился, выдвинул телескопическую ручку ДП-5 на полную длину и высунул датчик в коридор – прибор “зашкаливало” на всех поддиапазонах. Тогда последовала короткая команда: «Двигаться очень быстро!». Перебегая опасное пространство, я не удержался, оглянулся назад и увидел гигантский чёрный конус фрагментов взорванного реактора вперемешку с бетонной крошкой, просыпавшейся сверху из центрального зала. Во рту появился знакомый металлический привкус радиолиза жидкости.

– Ваше описание выглядит очень уж буднично. Если все было так просто, то почему этот эпизод так широко освещался в прессе сразу после аварии и затем вошел во многие книги о Чернобыле?

– С точки зрения величины дозовой нагрузки мне пришлось участвовать в нескольких операциях, подобных этой. Но вы правы, именно опорожнение ББ получило освещение в прессе и позже нашло свое отражение в чернобыльских легендах. Я думаю, это обусловлено тем, что в мае 1986 года опасность парового взрыва представлялась настолько реальной, а последствия настолько катастрофичными, что любая операция по предотвращению этой опасности сразу же приобретала колоссальную значимость.

За прошедшие годы чернобыльская эпопея породила много самых разных мифов и легенд, и эпизод с опорожнением ББ не является исключением. Что только не приходилось читать в различных публикациях – и что пресловутые задвижки пришлось открывать под уровнем воды и что исполнителям обещались всяческие блага, вплоть до высших государственных наград.

Количество людей, причастных к этой операции, давно превысило число тех, кто нес вместе с В.И. Лениным бревно на знаменитом субботнике. В принципе я считаю это вполне естественным, так как любое значительное событие – будь то афганская война или техногенная авария на ЧАЭС всегда вызывает после себя целый пласт фольклора – разного рода анекдотов, былей и рассказов.

Время стирает в памяти многие детали. Мне не удалось восстановить точную дату операции – скорее всего, это было 6 мая. К сожалению, уже ушли из жизни Б.А. Баранов и инженер реакторного цеха №3 Н.А. Коряка, которые могли бы добавить и, может быть, что-то подправить в моем рассказе. Я попытался восстановить те далекие события с максимальной точностью и надеюсь, что внес свою скромною лепту в эту колоссальную глыбу чернобыльского фольклора, который еще долгое время будет развиваться, обрастая все новыми и новыми подробностями и легендами.