Линкольн. От великого до смешного

ЛЮБИМЫЙ–НЕЛЮБИМЫЙ

Американские автомобильные номерные знаки, кроме своего прямого назначения, еще и своего рода носители исторической информации. Каждый штат рекламирует на своих номерах, чем он славен. Хотя не всему можно верить. Например, «Индиана – земля Линкольна», «Иллинойс – штат Линкольна». На деле эта самореклама от лукавого. Земля, штат, родина Авраама Линкольна – Кентукки. В своей биографии он собственноручно написал: I was born Feb. 12, 1809, in Hardin county, Kentucky – «Я родился 12 февраля 1809 года в графстве Хардин, Кентукки». Правда, потом он жил в нескольких штатах страны.

Путаницу в «линкольниане» создают и несколько мест в самом Кентукки – все они расположены близко друг от друга. Тут будущие родители венчались, там он родился, здесь прошло его детство. Если статус первых ясен и четок – они принадлежат государству, с последним сложнее. Knob Creek Farm – частное владение. В 1816 году Томас Линкольн продал эту ферму и 218 акров земли за 10 баррелей виски и 20 долларов в придачу. Сегодня она стоит свыше миллиона.

Конгресс США принимает не только глобальные решения, но и неприметные для широкой публики. Несколько лет назад им было решено выкупить историческую ферму у нынешних владельцев. Но одного волеизъявления Конгресса мало, в стране культа частной собственности еще надо и желание хозяев. А таковых у фермы аж целых семь плюс двенадцать законных наследников. Естественно, соблюсти интересы каждого непросто, и пока воз и ныне там. В любом случае, они выжмут из будущей сделки с государством максимум выгоды.

Мне лично будет немного жаль, если со сменой владельцев скромная бревенчатая хижина превратится в пышный аттракцион. По современным понятиям Линкольны жили чудовищно бедно. Лачуга с единственным оконцем и печкой. Собственно, и другие хижины непоседливых родителей Авраама мало отличались от этой.

Плохой прецедент неумелого увековечивания уже имеется. В канун столетнего юбилея А. Линкольна общественная инициативная группа, в которую входил и Марк Твен, собрала по стране 350 тысяч долларов и выкупила землю и хижину, в которой родился будущий национальный герой. Первый камень в основание будущего мемориала заложил президент Теодор Рузвельт.

Линкольновские места изумительны своей спокойной красотой. Но огромный музей-акрополь в псевдогреческом стиле, в чрево которого засунули «избушку на курьих ножках», смотрится чужеродным гранитным монстром на фоне холмов, речушки и величественного бора. На подступах к музейному комплексу бродят около дюжины «Линкольнов», зарабатывающие на жизнь разной степенью сходства с оригиналом. Не менее помпезен и столь же безвкусен другой мемориал Линкольну в Индиане, где прошли отроческие годы юного Эйба.

Непредсказуемы причуды истории. В Гражданскую войну друг другу противостояли два земляка – оба родом из Кентукки. Во главе северян Авраам Линкольн, у южан Джефферсон Дэвис. Позиция Кентукки накануне войны была весьма разумной: с рядом оговорок штат соглашался с отменой рабства, но категорически выступал против раскола страны. Но в конце концов Кентукки оказался на стороне Юга. Выбор в пользу Конфедерации был вынужденным и мучительным и, не в последнюю очередь, на него повлияли радикальные меры Линкольна. О его тогдашней популярности в родном штате красноречиво свидетельствуют итоги президентских выборов – он собрал в Кентукки менее… одного процента голосов.

Но эти страсти давно улеглись. 16-й президент Соединенных Штатов въехал на белом коне истории на свою малую родину уже после своей смерти. Что ж, великие люди всегда опережали свое время. Авраам Линкольн давно обронзовел и сегодняшние его земляки гордятся некогда столь нелюбимым Эйбом.

ВНЕБРАЧНЫЙ ЛИНКОЛЬН

Нет покоя косточкам американских президентов: как живым, так и усопшим. Правда, о «слабачках» и «середняках» вспоминают редко, зато достается знаменитым. Всплески «разоблачений», как правило, приходятся на юбилеи. Впрочем ревнители истины не брезгуют и обычными днями рождения. Казалось бы, ну что нового можно сказать об Аврааме Линкольне? О Великом Эмансипаторе написаны тысячи книг и монографий, ан нет, к очередному 12 февраля что-нибудь да найдется «свеженького». То у него находят симптомы болезни гипофиза – отсюда гигантский рост и непомерная худоба. То обнаруживаются слабости по женской части. То еще чище – «оказывается», Линкольн был бисексуалом.

С особым пристрастием идет пересмотр политических взглядов президента. В том числе со стороны тех, кто вроде бы должен его боготворить. Недавно вышла книга публициста Лерона Беннета «Белая мечта Авраама Линкольна». На 652 страницах афроамериканский автор пытается доказать, что на самом деле «Честный Эйб» был прожженным, циничным политиком, отпетым демагогом и отнюдь не сторонником эмансипации негров. Освобожденные черные рабы были нужны президенту лишь как средство облагородить Гражданскую войну и придать ей возвышенные цели в глазах европейцев.

Еще дальше в «линкольниане» шагнул отставной директор школы из Северной Каролины Том Милтон. В своем исследовании, растиражированным американскими СМИ, автор приходит к сенсационным открытиям в генеалогии Линкольна. Оказывается, Эйб родился вовсе не в Кентукки, а в Северной Каролине. Его настоящий отец не Томас Линкольн, а некто Авраам Энло, с которым Нэнси Хэнкс состояла в греховной связи. Между мужчинами состоялась сделка, по которой Томас Линкольн взял в жены беременную Нэнси, усыновил ее мальчика и уехал с ними в Кентукки.

Версия Т. Милтона отнюдь не нова. Ее «основоположник» – бывший партнер Линкольна по адвокатской практике Уильям Херндон. В своих мемуарах Херндон утверждал, якобы сам Линкольн рассказывал ему о тайне своего происхождения. Более того, признался в страшном для того времени грехе – он не был крещен. Легенда всплыла в последний раз в 1927 году в исследованиях д-ра Дж. Соггина.

Серьезные историки и ученые считают, что нет никаких оснований для пересмотра основных моментов биографии президента. Корни Линкольнов и Хэнксов в штате Кентукки. Дед Эйба – Авраам – в честь которого нарекли внука, был кентуккийским фермером и убит индейцами на своем кукурузном поле в 1780 году. Сам Эйб родился через три года после свадьбы его родителей. Гражданское свидетельство о браке Томаса Линкольна и Нэнси Хэнкс и церковное о рождении Авраама хранятся в историческом музее кентуккийского графства Вашингтон.

А теперь вернемся к началу повествования. Судьба Авраама Линкольна сложилась так, что он подолгу не жил в одном месте. Пользуясь этим, на великого президента претендуют Индиана, Иллинойс, сейчас к ним примкнула Северная Каролина. Но кентуккийцы не хотят поступаться приоритетом и принципами, твердо заявляя всем соискателям: «Руки прочь от нашего Эйба!»

ТЕРНОВЫЙ ВЕНЕЦ ЛИНКОЛЬНА

В городке Батавия, близ Чикаго, в тихом уютном месте можно увидеть старинный дом с фасадом из серого камня и огромными окнами. Особняк – собственность кондоминиума «Бельвью Плэйс», но мало кто из жильцов осведомлен о необычной судьбе строения. Во второй половине XIX столетия здесь был частный пансионат для богатых женщин с психическими проблемами. В отличие от традиционной психушки с усиленной охраной, скученными палатами, замками, решетками на окнах и смирительными рубашками режим «Бельвью» был весьма либеральным. Пациентки жили в отдельных квартирах, свободно отлучались по личным делам в город, ужинали вместе с семьей доктора Ричарда Паттерсона. Из ограничений – обязательный врачебный контроль, прием лекарств и сон в пансионате.

Одной из пациенток «Бельвью» была Мэри Тодд Линкольн, вдова 16-го президента США. Частная жизнь семьи Авраама Линкольна просвечена историками вдоль и поперек, однако и в ней есть пробелы и неясные моменты. Один из них – каким образом Мэри Линкольн в 1875 году попала в иллинойскую психиатрическую лечебницу? Есть косвенные сведения, якобы, по инициативе ее сына Роберта, но никаких документов на этот счет не было. И вот спустя почти полтора века они появились. В самом неожиданном месте, кентуккийском городе Луисвилле. Хотя может в этом есть историческая справедливость. Оба, Авраам Линкольн и его жена, родом из Кентукки.

Два года назад жительница Луисвилла Дороти Дэниэлс отдала на аукцион пачку документов когда-то принадлежавших Мэри Линкольн. Дороти Дэниэлс – праправнучка доктора Паттерсона, бывшего владельца и врача пансионата «Бельвью». История этих документов сама по себе детектив. Вдова президента пробыла в лечебнице несколько месяцев. Вроде после нее в пансионате ничего не осталось. Однако в 1933 году внучка доктора обнаруживает в подвале дома связку бумаг Мэри Линкольн шестидесятилетней давности. По неясным причинам документы не были обнародованы и переходили в семье из поколения в поколение. Последней владелицей бумаг стала Дороти Дэниэлс, давно живущая в Луисвилле в связи с замужеством. Она-то и передала документы вдовы президента на аукцион. Вряд ли из финансовой заинтересованности, г-жа Дэниэлс далеко не бедная женщина.

Набор бумаг довольно хаотичный. Там странным образом собраны вместе личная переписка Мэри Тодд Линкольн и официальные документы, которых у нее на руках не должно было быть, включая ходатайство старшего сына на принудительное лечение матери, ордер на ее арест, решение суда о направлении Линкольн в пансионат «Бельвью», медицинские данные о характере болезни и принимаемых лекарствах. По-видимому, свои бумаги Линкольн забыла в пансионате, потом к связке добавили ее личное дело и затем, за ненадобностью, все снесли в подвал.

Факт психической неуравновешенности жены Линкольна у историков не вызывает сомнений, но была ли она по-настоящему больна, вопрос оставался открытым. «Папка Дэниэлс» дает на него утвердительный ответ, равно указывает на Роберта Линкольна как инициатора принудительного лечения матери.

Брак Авраама Линкольна и Мэри Тодд вряд ли планировался на небесах. Засидевшийся в холостяках начинающий стряпчий долго не мог решиться на женитьбу. То он предлагал Мэри руку и сердце, то в последний момент передумывал. Из них двоих выгодной партией была невеста. Она была богата, симпатична, образована. Жених из бедной семьи, некрасив, долговяз, ипохондрик и меланхолик, склонный к депрессиям. После долгих сомнений и метаний пара наконец пошла под венец. Для Линкольна он оказался терновым. В браке Мэри Тодд показала свою истинную сущность сварливой, недалекой, непредсказуемой, истеричной женщины. Для большинства политиков семья – единственное убежище от стрессовой и бурной жизни, место, где можно «зализать раны», собраться с силами, расслабиться. Авраам Линкольн был лишен этого, постоянно находясь на двух фронтах: публичном и домашнем.

Вместо поддержки и гордости за мужа Мэри доставляло садистское удовольствие прилюдно оскорблять и унижать его. На приемах она могла открыто насмехаться над его нескладной фигурой, вслух отмечать изъяны во внешности и речи, сказать грубость, плеснуть кофе в лицо. За годы замужества от лоска прежней светской девушки не осталось и следа. В Белый дом Мэри вошла безвкусной в одежде и манерах пятидесятилетней склочной мегерой с непредсказуемыми поступками. То первая леди чувствовала себя чуть ли не королевой, то не чуралась брать взятки. Кажется, до нее не доходил факт, что ее муж президент страны. Она плевала на этикет и по-прежнему вела себя с ним хамски и грубо. Нельзя сказать, что Авраам любил свою жену, но воспитанный в жестких квакерских традициях, он стоически нес данную Богу клятву. И даже находил для Мэри оправдания: из четверых сыновей они потеряли трех. Детей косил какой-то рок, кроме Роберта, они не дожили до совершеннолетия. Конец семейным мытарствам Линкольна положила пуля актера Бута.

После смерти мужа 56-летняя Мэри уехала в Чикаго, ближе к сыну. Роберт был занят бизнесом и карьерой, мать оказалась предоставлена самой себе. Ее характер стал еще несносней. То она беспричинно впадала в эйфорию, то столь же без поводов в гнев или депрессию, нормальной средины не было. Вместе с тем она стала маниакально подозрительной, ей казалось, что ее хотят отравить или обокрасть, и зашивала свои сбережения в нижние юбки. Одно время она носила в исподнем 57 тысяч долларов, громадную по тем временам сумму. Мэри одевалась по-старушечьи, увлекалась спиритизмом, несколько раз пыталась выпрыгнуть из окна, ей чудились пожары. Обеспокоенный состоянием матери, Роберт Линкольн неоднократно пытался уговорить ее лечиться, но Мэри категорически отвергала советы сына. В конце концов Линкольн был вынужден обратиться в суд с запросом на принудительное лечение матери. Поскольку она не шла на обследование к психиатрам, вдову президента США пришлось арестовать и насильно отправить на экспертизу. Заключение врачей легло в основу будущего вердикта суда – insane (безумие) – и направлению в пансионат «Бельвью».

С чем Мэри Линкольн не желала смириться. В кампанию по ее «освобождению» подключились влиятельные лица из прежнего окружения мужа, подняла шум пресса – «вдова великого президента – жертва психиатрического террора!» От греха подальше Мэри выписали из пансионата «на попечение» сестры. Вскоре она уехала на четыре года в Европу. Сына Мэри не хотела видеть. Лишь писала ему письма с обвинениями в «предательстве» и желании завладеть ее состоянием. Мать и сын встретились лишь за год до ее смерти, когда Роберт уже был военным министром в правительстве президента Джеймса Гарфилда. Между ними состоялось что-то вроде перемирия. В 1882 году Мэри скончалась. Роберт прожил долгую жизнь, сделав блестящую карьеру в бизнесе, дипломатии и политике, у него была хорошая семья, две дочери и сын. В 1890 году полный тезка и внук президента в 16 лет умер после неудачной операции, на нем прекратился род Авраама Линкольна по мужской линии.

Данные из «папки Дэниэлс» позволяют, наконец, со всей определенностью утверждать – супруга Линкольна была психически больной женщиной. В те времена ее диагноз делался «на глазок» – insane. Сегодняшняя наука определяет болезнь Мэри Линкольн совершенно четко – биполярное расстройство личности. Психика крайних состояний, без полутонов. Кстати, в те времена insane лечили в основном опием. Не исключено, что Мэри Линкольн «села на иглу», что лишь усугубило ее состояние. Такая вот американская история без хэппи-энда.

 

ВИКТОР РОДИОНОВ

Луисвилл, Кентукки