ТВОРЧЕСТВО НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ

СТУДЕНТЫ В КОЛХОЗЕ

Поздняя осень упала на землю холодными дождями и уродливыми ломкими листьями, родив тоску, грусть и слякоть. «Очей очарованье», «Многоцветная палитра» и «Жёлто-красно-оранжевая карусель света, цвета и эмоций» – в этом году даже и не приходили… Холодный ветер и промозглая сырость… Дождь и грязь… Грязь – закаменелая по утрам, жидкая днём и жирная, чавкающая вечером…

Студенты – штрафбат бесплатной рабсилы, бросаемый партией в прорыв на вмёрзшие в землю бураки и картошку, на заготовки сена в болотах, разваливающиеся фермы и на остановившиеся стройки.

Никто особенно не возражал. В таких поездках проверялась старая дружба, заводилась новая, возникала любовь. В непривычных, некомфортных условиях, а порой и при опасных обстоятельствах, проявлялись свойства личности, ранее неизвестные, рождались неформальные лидеры, развенчивались лидеры формальные, назначенные…

Становилось ясно – Кто есть Кто.

На втором курсе в колхозе, один из их группы – нервный, дёрганный участник Чешских событий, привыкший «давить контру», чуть не избил местного парня по пустяковому поводу…

Кирилл вышел покурить под вечер из барака-общаги. Увидев знакомого местного водилу, забиравшего с поля мешки с картошкой, угостил сигаретой и спросил, где можно разжиться самогоном. Тот криво усмехнулся и сказал:

– Он тебе сегодня уже не понадобиться. Скоро вас всех месить будем! – и пьяно хохотнул, предвкушая расправу с так нелюбимыми им городскими – шибко умными.

Кирилл напрягся, почувствовал, что это не просто пьяный трёп, а что-то лежит в основе.

– Ты шо, Иван, мы ж тут помогаем вам картоху собирать, а ты нас месить вздумал?

– Да ваш этот, с бородой, Мишкиного братуху обидел. Так у нас тут свадьба сегодня и после неё все пойдут вас метелить. Вон вишь, ребята сходятся и ещё покровские щас подойдут. Сотня соберётся, ох и позабавимся! – сказал с пьяной радостью.

Кирилл посмотрел по сторонам. Действительно, с разных сторон сходились местные парни небольшими группами, как-бы окружая их общежитие.

«Да-а-а, не часто в этом захолустье, в этой грязи, в постоянном самогонном угаре им такое развлечение перепадает… Изметелят как пить дать. Нас тут всего ничего – человек 30 с девчёнками….»

– Ещё у каждого за пазухой чего-то припасено. Рожи вам начистим – мама не узнает! – весело добавил, оскалившись.

Кирилл с тоской подумал о лопатах и вилах, оставленных в сарае по дороге с поля.

– Кто у вас тут верховодит?

– А вон, дывысь, Мышко́ стоить. Он и верховодит. Это его братуху ваш борода обидел.

– А-а-а – сказал Кирилл – раз такое дело, пойду заховаюсь.

– Ну иди, иди, всё равно найдём… Кирилл рванул назад в общагу и забарабанил в дверь комнаты, где жил их старший. Ответственным за них был Алексей Сергеевич с кафедры физкультуры или по простому – «Лёха». У него был жигуль, на котором он каждый вечер ездил к подруге в соседнее село. Потом выяснилось, что покровские не зря спешили на помощь. У них был зуб на Лёху за то, что он еженошно имел их повариху.

– Ну кто там ломится как на пожар? – возмутился Алексей Сергеевич, который уже собирался к своей зазнобе, мысленно предвкушая скорый сладкий кайф от её пышного тела. Не видев её больше недели, он ни о чём другом и думать не мог. Стук в дверь выдернул его из облака эротических грёз в грязную и злую действительность.

– Нас местные бить собираются! – выпалил Кирилл.

– Ты что Никитин, какие местные? Тут местных – три калеки, а у нас во-он какие орлы!

– А вы в окно посмотрите, сколько их собралось вокруг…

Лёха недоверчиво глянул на него и, повернувшись, пошёл к окну.

– Ого! И где ж они все прятались до этого? А из-за чего базар?

– Юрка Мохов чуть одного из них не прибил. Вы же знаете Юрку – больной на голову, ветеран чешских событий, орёт во сне, как выпьет, бросается на всех…

Тот несколько секунд смотрел на Кирилла невидящим взглядом и наконец сказал – Ну пойдём, поговорим. Ты знаешь, кто у них местный атаман?

– Знаю. Вон Мышко стоит – высокий, патлатый… А вы уверены, что договоримся? Они бухие все и крови жаждут. Как вы их остановите?

Алексей Сергеевич недоуменно на него посмотрел и спросил:

– Как это – «не остановим?»

Кирилл понял, что ответа у Лёхи нет. Видел по глазам – мысль напряжённо металась в поисках аргумента. А аргумент нужен был – твёрдый, как булыжник, и наглядный, как маузер у виска.

– Давайте пока четверых в сарай за вилами пошлём. Окно в чулане в кусты выходит, там местных нет. До сарая десять минут хода и назад – десять. Потом на окна матрасы кинем и сверху панцирными сетками придавим. Двери кроватями и тумбочками забаррикадируем. Не вломятся… А если прорвутся, мы их вилами встретим!

Старший стоял, обалдело переваривая услышанное, стараясь вникнуть в сказанное… Ну да, из сексуальных фантазий – прямо в бой, на передовую, с вилами…

– Ты шо, Никитин, какими вилами? Ты охренел совсем – живых людей на вилы насаживать? – спросил, дико посмотрев расширенными от ужаса глазами… Тут же представив себе, что его ждёт, если кто-то из студентов заколет вилами местного…. Кирилл сам себе удивился – вдруг нарисовался чёткий план, всё выстроилось одно за другим…

– У Беленко права есть, он в армии шoферил. Пусть на вашей тачке до телефона доберётся и в милицию позвонит. А мы их пока разговорами задержим. А вилы – это на крайний случай… Нам что, подыхать под их кулаками?

До Лёхи наконец-то дошла вся серьёзность ситуации, и он, сглотнув комок, уже чётко сказал: «Зови Беленко».

Кирилл рванул в комнату и выдернул Сашку из-за «стола», накрытого на табуретке. Тот как раз поднял стакан и открыл рот для тоста.

– Беленко к старшему! Срочно!

– Ты чё, Киря, охренел совсем, под руку орёшь?

– Быстро Сашка, нет времени, очень серьёзное дело…

Он всем существом почувствовал, что времени уже почти не осталось, и взял командование на себя.

Отослав Беленко к старшему, встал посреди комнаты и громко крикнул:

– Слушайте сюда! Местные нас бить пришли. Их много и они бухие. Так просто не отобъёмся. Сейчас – Серёга, Толик, Костя и Колян – быстро через окно и в сарай за вилами. Остальным – с кроватей простыни сдёрнуть и матрасы – на окна. Сверху сетками от кроватей придавить. Дверь забаррикадировать. Беленко щас в ментовку погнал, а мы с Лёхой их разговорами задержим. Если менты не приедут и не уговорим, то вилами их встретим…

Кирилл с Алексей Сергеeвичем решительно направились к указанному лидеру местных.

– Я представитель деканата, старший группы студентов. У вас есть к нам претензии?

– Есть. Ваш бородач братана моего избил ни за что. Теперь мы вас отметелим.

– Этот бородач – он контуженный в Чехословакии, мы от него сами страдаем. Его здесь нет. Он уехал. Если он брата твоего обидел, то я приношу извинения за него. Мы драться не будем.

– Вы за обиду ответить должны… Вон, вишь, пацаны злые… понаехали городские, ходят выдрачиваются тут… Здесь порядки МЫ устанавливаем.

– Студенты приехали по заданию райкома Коммунистической Партии Советского Союза! – чётко, громко и пафосно сказала Кирилл. – Если вы на нас нападёте, это будет политическое дело и завтра тут будет милиция, прокуратура и КГБ! Я член бюро Райкома Комсомола и официально заявляю, что вашего обидчика здесь нет. Все ребята новые, вчера приехали и к конфликту отношения не имеют!

Кирилл увидел, что местные в первое мгновение оторопели от такого резкого идеологического напора. И как бы сделал шаг назад…

– Пойдём зайдём в общагу и сам посмотришь. Если найдёшь его – забирай. Если нет – разойдёмся с миром.

– Я не знаю чей ты там член, а мы тута все комсомольцы. А вон, Пашка – кивнул на стяв-шего рядом – так тот ваще, пaртейный. Кого ты тут пугать вздумал? А? Если менты приедут, мы вас потом по одному отловим. Запомнится вам картоха – и злорадно заржал…

Во время этой идеологической бомбёжки Лёха удивлённо смотрел на своего так складно врущего студента, переваривая услышанное. Тут в разговор вмешался молодой, угрюмый «партейный» мужик в рваной телогрейке с наколками на руках, стоявший рядом, высасывая жадными затяжками уже третью сигарету подряд. Это был Пашка Скорик, получивший трёшку по хулиганке, вышедший по УДО и как раз прикативший в отпуск с «химии». К Пашке в комнату недавно подселили одного делового, успевшего в процессе общения объяснить, что всей водки не выпьешь и всем морды не наквасишь. И лучше заменить это деньгами. А когда они будут, так на всех свысока будешь поплёвывать… Всё себе купишь и уважать и так будут, без мордобоя. Пашка уже почти месяц это всё усиленно обдумывал… И встреча с ментами в его планы ну никак не входила…

– Слышь, комсомолист – процедил сквозь зубы, обращаясь к Кириллу, игнорируя Алексея Сергеевича – не парься. Щас прошмонаем общагу и если эту падлу найдём – он наш. А если нет его – то с вас два ящика водяры. Менты приехали и свалили, они вас пасти не будут. Ночи у нас тёмные, овраги глубокие – мы вас по одному перещёлкаем. И будут мамочки рыдать над сыночками переломанными и девками попорченными – сказал так веско, со знанием дела.

Кириллу стало не по себе – знал местные нравы. Примерно такое же было на первом курсе – начали на них по одному нападать. Но тогда их старший сразу пошёл к председателю и к пaрторгу, предупредил – ещё раз и они тут же уезжают. Жалобы пойдут в райком, обком и дальше. Всё сразу и прекратилось…

– Да ты что, где же бедные студенты столько денег возьмут? Давай на ящик вина договоримся. Я тебе завтра из города привезу – вмешался в разговор Лёха.

– Ящик портвейна, ящик водяры и базар закончим. Завтра доставишь.

Кирилл только открыл рот, чтобы возразить, но Алексей Сергеевич сказал – Годится. Завтра получишь. Но только чтобы до конца месяца никого из наших не трогали. По рукам?

Ему были обещана аспирантура, и ставить кляксу на чистый лист своей биографии он не собирался. Тем более, что человек был не бедный и кроме преподавания занимался ещё кое-чем денежным.

…Когда они со Скориком и Мишкой протиснулись в общагу через чуть приоткрытую дверь и те увидели полукруг решительно настроенных парней с вилами наперевес (к слову сказать – парни эти были такими же «местными», лишь немного разбавленными городскими), увидели намертво заложенные окна – их лица вытянулись от удивления. Позже Скорик сказал Мишке: «Видал, блин, шо скубенты придумали? Хорошо, шо я их на бухло нагнул, а то если б полезли, они нас как кильку на вилы наштрыкали бы… »

После всего Лёха сказал Кириллу:

– Ну ты, Никитин, меня и удивил! Такое впечатление, что ты всю жизнь в колхозах от местных отбиваешься. Окна забаррикадировать не забыл да и с вилами не промахнулся…

– Я не знаю, Алексей Сергеевич, как-то оно неожиданно в голову пришло. В детстве фильмов про Брестскую крепость и оборону Севастополя насмотрелся. Вот и навеяло…

– А где ты так складно врать научился? Про райком, про комсомол, ещё и КГБ сюда приплёл…

– Я люблю на комсомольские собрания ходить и слушать, как комсорги в грудь себя бьют и в микрофоны орут, что комсомол – передовой отряд советской молодёжи и всех и всегда победит! Вот я их этим отрядом и припугнул… И «Приключения Мюнхаузена» – моя самая любимая книжка. Вот я ему и подражаю. Какой-то мыслитель сказал: «То, что в детстве заложено, потом красной нитью через всю жизнь пройдёт». Вот она, красная, у меня как раз вовремя вылезла.

Лёха засмеялся и сказал:

– Ну, юмора тебе не занимать, дам в КВН рекомендацию. А сейчас пошли по коньячку, у меня бутыль с собой. Я вообще-то со студентами не пью, но надо победу отметить и нервы успокоить. Да и студент ты какой-то – переразвитый…

Утром трактор притащил заглохший в грязи жигуль. Беленко в темноте свернул туда, где местные по такой погоде не ездят…

 

ILYA BAKHMUTSKY

Детройт, 2018