СОЛДАТСКОЕ «СЧАСТЬЕ»

Лихая фронтовая судьба отвалила Роману Григорьевичу Смотрову смертельных приключений – по-полной. Ему довелось стать участником Польской и Финской кампаний, да ещё и Великой Отечественной войны…Рядовые творцы Великой Победы                                    

               «…Вы лучше лес рубите на гробы –

В прорыв идут штрафные батальоны!».

                                                                                                                  В.Высоцкий

Из ноты Правительства СССР, врученной польскому послу. 17 сентября 1939 г.

RGSmotrov45Фотопортрет Р. Смотрова, сделанный в канун Дня Победы – в мае 1945 года. На обороте снимка было написано: На долгую добрую память от Ромы. Прошу храни и вспоминай, что где-то и наше родство добивалось победы над заклятым врагом в дни Отечественной войны. 7 /V/45г.     Р.Смотров

«Варшава, как столица Польши не существует. Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Примите, господин посол, уверения в совершенном к Вам почтении».

Газета “ПРАВДА”, 19 сентября 1939 г. Берлин. (ТАСС).

«Германское население единодушно приветствует решение советского правительства взять под защиту родственное советскому народу белорусское и украинское население Польши. На улице около витрин и специальных щитов, где вывешены карты Польши, весь день толпятся люди. Передвижение частей Красной армии обозначается на карте красными советскими флажками».

«ДУЭЛЬ»

В Польскую кампанию осенью 1939 года, совершая глубокий рейд по территории Западной Белоруссии, кавалерийский полк, в котором лейтенант Роман Смотров служил в качестве командира боевого расчёта конной пулемётной тачанки, ранним утром вступил в боевое столкновение с польскими уланами. Командир эскадрона приказал открыть огонь из пулемёта «Максим». Роман нажал на гашетки, но пулемёт только «кашлял» одиночными выстрелами. Обильная густая походная смазка, при осеннем утреннем заморозке, воспротивилась стрельбе очередями. Комэск, угрожая немедленным расстрелом, приказал срочно исправить положение.

Никакого растворителя с собой не было и в помине. Роман схватил котелок и побежал к перекрёстку дороги, где, как он успел заметить, стоял автомобиль. Одним сильным ударом тесака пробил в бензобаке отверстие и стал набирать бензин.

В этот момент из кустов на противоположной стороне дороги выскочил перепуганный боем молодой польский офицерик с пистолетом в руке. Он сразу стал нервно палить в сторону ненавистного русского. Роман же, сосредоточенный на котелке с бензином и несколько обалдевший от неожиданности происходящего, растерянно стоял, привалившись к борту автомобиля. У поляка кончились патроны. Не почувствовав отпора он осмелел и, вместо того, чтобы убегать, начал перезаряжать пистолет.

То ли щепка, выбитая пулей из деревянного борта и оцарапавшая шею нашего пулемётчика, вывела его из оцепенения, то ли наглость стрелявшего, но Роман выхватил из брезентовой кобуры револьвер и первым же выстрелом сразил нападавшего. С тихим возгласом: «Матка Боска!» поляк упал.

Вот тут, как потом вспоминал Роман Григорьевич, он, наконец, осознал, что уже –

в оккупированной Польше. И ещё долгие годы после войны, вспоминая эту неожиданную дуэль, он очень жалел этого незнакомого ему молодого поляка.

Впервые наши солдаты увидели фашистскую свастику на боевой технике в 1939 году в Финляндии. Отношения с Финляндией у СССР были плохими со времён революции. Финны уничтожили своих революционеров и заодно несколько тысяч наших, и не только революционеров. Соседи бывают всякие, но с появлением в Европе фашизма, финны, в соответствии с идеей “Любой враг России должен всегда быть другом Финляндии”, стали к тому же союзниками фашистов, и вовсе не обязательная война стала неизбежной.

Финляндия готовилась к войне давно. На военные цели расходовалась четверть бюджета. Германия, США, Англия, Швеция и Франция неплохо оснастили финскую армию. К весне 1939 г. была построена сеть аэродромов, в 10 раз превышавшая потребности тогдашних финских ВВС (270 самолетов). Закончено строительство уникальной и очень дорогой укреплинии генерала Маннергейма. Летом 1939 г. финны провели на Карельском перешейке крупнейшие в своей истории военные маневры совместно с германцами и норвежцами.

12 октября СССР настойчиво предлагает заключить Пакт о дружбе и взаимопомощи, но Финляндия отказывается от этого предложения. Комиссия финского парламента, ознакомившись в ноябре с районами сосредоточения своих войск, пришла к выводу, что Финляндия к войне готова. Министр иностранных дел приказал финской делегации прекратить переговоры в Москве. В эти дни участились мелкие пограничные стычки.

30 ноября 1939 г. советское правительство дало приказ войскам Ленинградского военного округа (командующий К.А.Мерецков) «дать отпор провокациям». Финляндия объявила Советскому Союзу войну. 15 советских стрелковых дивизий, только шесть из которых были полностью боеготовны, вступили в бой с 15 пехотными дивизиями финнов…

Пуля – дура…

В Финскую кампанию, уже обстрелянная в осенне-зимних снежных условиях, стрелковая рота совершала разведывательный марш-бросок в направлении расположения противника. В авангарде тянули два станковых пулемёта на салазках.

Поднявшись на довольно крутой взгорок, столкнулись, буквально «нос к носу», с финскими лыжниками. Те отреагировали мгновенно, обстреляв роту из автоматов «Суоми», напоминающих наши ППШ. Кто-то сразу был убит, кто-то скатился кубарем под горку, некоторые солдаты залегли и начали в ответ щёлкать выстрелами из винтовок-трёхлинеек…

Успели под огнём развернуть оба пулемёта. Лейтенант Р.Смотров остался с первым помощником, задача которого – направлять и поддерживать патронную ленту при стрельбе. Помощника тут же убило, а ленту в пулемёте заклинило. Роман переполз к другому пулемёту и метко, хладнокровно вёл огонь по наступавшему противнику. Командир роты стоял рядом за толстой сосной и корректировал стрельбу…

Феноменальная меткость снайпера или нередкая на войне случайность, Бог весть, но когда Роман повернул голову к своему командиру, чтобы что-то спросить, вражеская пуля прошла аккурат в узкую прорезь пулемётного щитка и вырвала у пулемётчика кусочек правого уха. Если бы не поворот головы, то была бы верная смерть. От понимания этого холодок прошёл по спине. Но в горячке боя не до переживаний, и, не обращая внимания на текущую по щеке за шиворот струйку крови, Роман продолжал стрелять. Под прикрытием пулемёта рота перегруппировалась и с криком «Ура!» поднялась в атаку, обратив финнов в бегство.

Вдобавок к ранению, лейтенант Смотров отморозил руки, стреляя без рукавиц. Через пару дней необработанная рана на ухе стала загнивать, и командир роты отправил героя-пулемётчика в госпиталь. Это его спасло, как стало потом известно, от верной гибели. Боевые действия на участке дислокации батальона велись бездарно, со страшными потерями, и в одном из наступательных боёв, при штурме финских укреплений, вся их рота была полностью уничтожена.

Штрафбат

Потом был 1941 год – Великая Отечественная война. Ленинградский фронт, ожесточеннейшие сражения за Пулковские высоты, прорыв блокады, кровопролитные бои за Псков… Капитан Смотров со своим подразделением, как всегда, на острие атаки, на его груди – особо уважаемый фронтовиками орден Красной Звезды.

Но бои уж больно тяжелы. Только удаётся продвинуться с огромными потерями на километр-два вперёд, как враг вводит в бой свежие силы и снова отбрасывает назад на те же километры, а то и больше. На настроении бойцов сказывается страшная усталость, многодневное напряжение, нервозность командиров… А тут ещё особисты с политруками «душу мотают» – командиров неподготовленных рот в атаку гонят, орут, грозят расстрелом…

Полковой политрук-майор очень невзлюбил капитана Смотрова за бережное отношение и «потакание упадочническим настроениям» солдат, за независимый характер, резкие характеристики ошивающихся во втором эшелоне обороны особистов… Их пререкания с майором иногда доходили до откровенной ругани. И, конечно, о каждой такой стычке тут же становилось известно особистам.

Но Смотрова не трогали, пока шли наступательные бои.

После одной из неудавшихся атак, когда остатки смотровской роты едва живые попáдали в окопы, на неостывшего ещё от кошмара проигранного боя Романа налетел из штабного блиндажа политрук и, размахивая кулаками, при солдатах заорал визгливым фальцетом:

-Трус! Сволочь! Сам убегаешь с поля боя и солдат за собой тянешь! Сегодня же пойдёшь под трибунал, считай, что ты уже покойник!

– Это ты, падла, меня смертью испугать хочешь? – спокойно спросил побледневший от злости Роман.

Его кажущееся спокойствие ещё больше завело политрука и он завизжал:

– Да я расстреляю тебя прямо здесь и сейчас! – и начал дрожащей рукой вытаскивать из кобуры пистолет…

Роман, скорее инстинктивно, чем сознательно, среагировав на опасное действие «врага», заученным движением выхватил из кобуры пистолет и выстрелил. Его выстрел, как всегда, оказался точен – майор с застывшим, перекошенным от гнева лицом и с зажатым в руке пистолетом распластался в жидкой грязи на дне окопа.

…Когда арестованного капитана Смотрова два офицера-особиста вели под конвоем во второй эшелон обороны для приведения приговора полевого трибунала в исполнение, навстречу шёл командир дивизии – генерал, в сопровождении командиров полков. Остановились. Особист доложил о происшествии и скором приговоре полевого трибунала. Комдив, воевавший до этого под командованием Г.К. Жукова и тоже недолюбливавший политруков, возмутился:

– Как это – уводить с передовой опытного боевого офицера, чтобы расстрелять? А воевать-то с кем?! Приказываю – разжаловать и командиром взвода в штрафбат! Если ему суждено быть расстрелянным, то пусть это сделает враг, а если судьба ему будет благоволить, то и он нам поможет – прорвать оборону немцев! Пусть своей и врага кровью смоет свою вину!

И оказался Роман Смотров в штрафбате.

Положение о штрафных частях, разработанное на основе печально знаменитого сталинского Приказа №227, было утверждено Ставкой 26 сентября 1942 года. Срок пребывания в них составлял от 1 до 3 месяцев. В батальоны направляли провинившихся офицеров, в роты – рядовых и сержантов. Они лишались всех званий и наград, получая новое звание – рядовой штрафной роты (или батальона). После трехмесячного пребывания в штрафбате, или боевого ранения, или подвига, удостоенного правительственной награды, судимость с наказанного снималась, ему возвращались звание и награды, и он направлялся обратно в свою часть.

Параллельно формировались заградительные отряды численностью по 200 человек каждый. Их задача – ружейным и пулемётным огнём препятствовать отступлению бойцов с передовой. Заградотряды подчинялись Военсоветам армий через их Особые отделы.

Дальше была сплошная разведка боем. Это когда сравнительно небольшое воинское подразделение углубляется в расположение вражеских позиций с целью завязать бой и таким образом обнаружить огневые точки противника. Из таких боёв живыми выходило не более 30 процентов боевого состава. Каждый, рано или поздно, находил свою пулю или осколок и либо погибал, либо раненый оказывался в госпитале. И тогда от полевых хирургов да от воли Всевышнего зависело, куда тебе отправляться с больничной койки – в могилу или опять на передовую, но в прежнем звании и при наградах.

…Осколок снаряда угодил Роману прямо в живот, разворотив содержимое, как будто напоказ. Это, по всем признакам, был конец. С таким ранением не выживают. Но – спасибо санитарам – не бросили, перевязали и отвезли в госпиталь. Даже после операции его отложили в сторону, как безнадёжного…

Но он, приходя в себя, скрипел зубами от боли и повторял: «Врёте, мать вашу, теперь Смотров не помрёт!» И выжил. Но на всю жизнь на животе остался необычный огромный шрам в виде креста.

Потом вернулся в строй, правда, звание дали, при сопротивлении политотдела, только лейтенанта, и нёс службу в укрепрайоне под Выборгом на границе с Финляндией. Там встретил и Победу, и свою будущую жену Аню, с которой прожил ровно полвека и вырастил двух великолепных сыновей Владимира и Валерия.

Едва успела кончиться война, как Роман Григорьевич Смотров снова оказался на фронте – трудовом. Пришлось восстанавливать разрушенное войной городское хозяйство, поднимать из руин Ленинград. Работал, как и воевал, безупречно, с присущей ему ответственностью, мастером подземных проходчиков в тресте «Ленводоканал». А выйдя на пенсию, тихо жил до последних дней с женой Анной Ивановной в отдельной двухкомнатной квартирке и радовался внукам.

Вот такое оно – солдатское счастье.

Борис САЛОВ

На снимках:

Роман Смотров (слева) с боевым товарищем на финском фронте в 1939 году.

Маргарита ЯРЫГИНА-ЛАЗАРЕВА

ФРОНТОВОЙ ТРЕУГОЛЬНИК

 

                           «Нет больше той любви, аще кто

                          положит душу свою за други своя»

                                                        От Иоанна 15, 13

 

 

Мамины двоюродные братья –

Юноши, шагнувшие в войну…

Вместе вам не суждено собраться:

Жизнь отдали за свою страну.

Ах, война, за что ты их, отважных?..

Сколько нанесла кровавых черт…

Так меня вдруг поразил однажды,

В треугольник сложенный конверт.

Я нашла письмо в архиве деда,

Собирая наш «Семейный полк»,

Накануне праздника Победы –

Каждому событию свой толк.

Брат писал перед отправкой в части,

Он еще не знал своей судьбы.

Он желал сестре добра и счастья,

Встречи ждал: «Когда мы победим!».

Молод, одарён и счастье рядом:

Был любим и нежно сам любил…

В танке он сгорел под Сталинградом,

«Жизнь свою за други положил».

Выполнив Завет – как мать учила,

С верою в Бессмертие шагнув…

 

Их в семье тринадцать братьев было –

Юношей, ушедших на войну.

 

ПОЛЕЖАЕВСКИЙ ПАРК

 

Я люблю Полежаевский парк,

Протянулся вдоль Царской дороги,

Пусть забыт он, заброшен и стар.

А когда-то не ведал тревоги.

Бельведер и на острове грот.

В кринолинах гуляли здесь дамы,

И кружил с музыкантами плот,

На аллеях читали романы.

Все прошло, не осталось следа

От былой красоты и довольства…

А когда разразилась беда,

Здесь стояли на смерть добровольцы.

В память дней тех березы растут.

Подвиг доблестных воинов славен!

Авангард обороны был тут.

И рубеж этот не был оставлен.

Здесь предел – не прошел дальше враг!

Остановлен в районе Урицка…

Зарастают окопы, овраг,

Где дворец – там теперь больница.

У реки тихо ивы грустят.

Церковь равноапостольной Нины.

На могилах лампадки горят,

Здесь лежат украинцы, грузины,

Русский воин, армянский солдат…

Подвиг, мужество их не забыли,

И наградой им стали слова:

«Жизнь за други своя положили»

Мыза Лигово – земли царя.

Здесь окраина бывшей столицы.

А вчера, рыжей шубкой горя,

В камышах промелькнула лисица.

 

МНОГО  ЛЕТ…

Много лет пронеслось с Дня далёкой Победы,

И состарились дети отгремевшей войны…

На их долю достались огромные беды,

Но и выпало счастье остаться в живых.

 

Даровал нам Господь детство, юность и зрелость,

Материнскую радость и гордость отцов,

И пройти путь земной нам Судьба повелела,

Что ценить не всегда мы умеем порой.

 

Что ж поделать?.. У каждого собственный жребий:

Человека, события, целой страны…

Как же хочется нам жить, надеясь, и верить

В то, что больше не будет ужасной войны,

 

В то, что мир на земле воцарится повсюду,

Зеленеть будут рощи и петь соловьи,

А о горе, страданиях люди забудут,

Станут жить в мире дружбы, добра и любви.

 

Мы обязаны Вам, господа-ветераны,

За возможность до Дня до такого дожить.

Всё, что сделали Вы, помним мы постоянно,

И потомки об этом должны не забыть.

 

И пускай вместе с Вами мы за океаном,

День Победы всё дальше уходит от нас…

Ежегодно встречайтесь, друзья-ветераны,

В честь Великого Дня, что свободу нам спас!

 

И в каких бы ни жили сейчас разных странах,

Майский, солнечный луч чтоб для Вас не погас…

 

Детройт.                                  Эрика Иссерлис.

Май 2015г.

ВОСПОМИНАНИЯ

Воспоминания, воспоминания

Далёких дней, прошедших лет…

И грусть, и разочарования

В лучах и отблесках успехов и побед.

 

Довоенное мирное детство

Вспоминает усталый солдат:

Кинотеатр, что был по соседству,

И любимых девчат и ребят.

 

На полях и лугах запах мяты,

Шум берёз за окном, шелест трав,

Громовые весной перекаты,

Годы, что улетели стремглав..

 

Он ушёл на войну в сорок первом.

Повезло – возвратился живой.

Вновь Отчизне служил своей верно,

Но…покинуть пришлось дом родной.

 

Стал обычным, простым иммигрантом,

Превратились награды в “металл”.

После долгих скитаний и странствий

Он в добро верить не перестал.

 

Мир помог сохранить на планете

И Победу в сражениях добыть…

Майский день. Дождь ли, солнышко светит –

Надо жить. Надо жить. Надо жить!

 

Надо жить, гнать тревогу, усталость,

Иногда ордена надевать…

А хорошее чтоб вспоминалось,

Остальное – чтоб не забывать!

Эрика Иссерлис