«Я НЕ ЛЯГУ ПОД СТИЛЯГУ!» или Как в СССР боролись с подражателями Западу

70 лет назад в русском языке появилось слово – «стиляга»

Потенциал неудовлетворённости в советском обществе в сфере культуры, политики и в других областях жизни и стремление реализовать  этот потенциал были всегда. Как говорят, в послевоенное время определённая часть нашего общества уже была готова к «разврату». Недоставало условий, позволяющих  этой части населения выделиться на фоне вялотекущей жизни обывателей. И вот в 1950-х годах такие условия появились – наступила хрущёвская «оттепель».

«Оттепель» была, во всяком случае, официально, незапланированным, неожиданным и в этом смысле случайным явлением. Она послужила фоном для других столь же непредсказуемых явлений. Одним из них было появление среди молодёжи своеобразной субкультуры – «стиляги», а  затем – «шестидесятников» и «диссидентов»-правозащитников…

В те далёкие 1950-е годы автор этой статьи был и очевидцем, и, в некотором смысле, косвенным участником этого движения. 

Стиляги – молодёжная субкультура в СССР, получившая распространение в крупных советских городах с 1949 и на всём протяжении 1950-х годов, имевшая в качестве эталона американский образ жизни. Слово «стиляга», как обозначение экстравагантного представителя молодёжной субкультуры, было термином советской массовой пропаганды. В марте 1949 года в сатирическом журнале «Крокодил» (№ 7) появился фельетон Д. Беляева «Стиляга» под рубрикой «Типы, уходящие в прошлое». В фельетоне описывался институтский вечер, где появляется нелепо разодетый «на иностранный манер», тщеславный, невежественный, глуповатый молодой человек, который гордится своим пёстрым нарядом и навыками в области иноземных танцев. И все эти навыки, по словам фельетониста, вызывают смех и брезгливую жалость у остальных студентов.

Стиляг отличала нарочитая аполитичность, определённый цинизм в суждениях, отрицательное или безразличное отношение к некоторым нормам советской морали. Стиляги выделялись яркой одеждой и своеобразным сленгом. Им был присущ повышенный интерес к зарубежной музыке и танцам. Поведение стиляг являлось как бы стихийным протестом против принятых в советском обществе стереотипов – единообразия в одежде, в музыке и в стиле жизни. Общественное мнение, подогреваемое средствами массовой информации, видело в стилягах только тунеядцев, прохиндеев, подражателей Западу и «моральных уродов», что ярко и наглядно демонстрировали карикатурные иллюстрации в журнале «Крокодил».

Одной из главных причин появления движения «стиляг» стала активизация международных контактов СССР, как на заключительной стадии войны, так и после неё. Увеличение числа дипломатических работников автоматически увеличило и количество членов их семей, живущих в другой, «несоветской» реальности, ассоциирующейся с успехом и процветанием.

Они, в свою очередь, способствовали распространению любования всем иностранным среди широких слоёв городской молодёжи.

Если для детей советской элиты пристрастие к зарубежной культуре было элементом и признаком «особости», то для большинства молодых людей того времени новая субкультура стала психологической защитой от нищеты и разрухи послевоенных лет. Несоответствие убогой реальности и сказочной красочности киномира, запечатлённого в так называемых «трофейных фильмах», вызывало у молодых людей состояние дискомфорта. Кроме того, вернувшиеся из Западной Европы победители привезли с собой огромное количество трофейной одежды, украшений и модных журналов. Эти вышедшие из моды за рубежом предметы и стали основой для создания гардероба стиляг «из народа». Помимо вещей, после войны в СССР стали популярны зарубежные пластинки с джазовыми композициями и неизвестные доселе танцы.

Писатель и политик Эдуард Лимонов в своей книге «У нас была великая эпоха» так описывает сложившуюся после войны ситуацию:

«На барахолках страны пошли по рукам платья, костюмы, пальто для всех полов и возрастов – «трофейное барахло», вывезенное солдатами из покорённой Германии… Каталогом и гидом для путешествий по морю кожаных тирольских шорт, румынских, итальянских и венгерских пальто, женских платьев и детских костюмчиков служили американские фильмы… Глядя на голливудских девушек и суровых гангстеров в двубортных костюмах и мягких шляпах, запоминала советская молодёжь модели одежды. Фильмы, ставшие культовыми для стиляг: «Серенада Солнечной долины», «Джордж из Динки-джаза», «Тарзан», «Девушка моей мечты», «Судьба солдата в Америке», киноленты с участием канадско-американской звезды Дины Дурбин.

Как уже было сказано выше, к привилегированному слою молодёжи относились те, у кого кто-то из родителей был дипломатом, внешнеторговым работником или, на худой конец, моряком дальнего плавания и мог привозить из-за границы самые модные вещи. Остальным была дорога или на вещевой рынок-«барахоловку», или в специальные точки в городе, где подпольно торговали фарцовщики. Кстати, об этой категории торгашей надо сказать особо.

Во второй половине 1950-х годов, а точнее – после состоявшегося в 1957 году Московского Международного фестиваля  молодёжи и студентов, как следствие хрущёвской «оттепели», в Советском Союзе произошёл бурный рост фарцовки. В Ленинграде, например, одним из центров её стала «галера» – галерея универмага Гостиный Двор, где спекулянты сбывали народу купленные за бесценок у иностранцев вещи. Эти охотники за заграничным ширпотребом получили прозвище «фарцовщиков» – производное от «форсельщик», что, в свою очередь, произошло от вопроса, задаваемого иностранцу: «Have you anything for sale?» («У вас есть что-нибудь на продажу? »). Они занимались поисками иностранцев с валютой и шмотками в пассажирском морском порту, в аэропорту, на вокзалах, у гостиниц «Европейская» и «Астория», в универмагах, музеях и на выставках…

Мода стиляг, это, прежде всего, – брюки-дудочки, взбитый «кок» на голове (Как известно, по-английски слово «кок» означает «петух». Эта причёска получила такое название, потому что она напоминала петушиный гребень), удлинённый пиджак с широкими плечами, пресловутый широкий галстук «пожар в джунглях», а чуть позже узкий галстук – «селёдочка», завязывающийся на крошечный узел, зонтик-тросточка. В качестве обуви в среде стиляг приветствовались полуботинки на толстой белой каучуковой подошве (так называемая «манная каша»). Летом пользовались популярностью яркие разноцветные рубашки в «гавайском стиле».

Для девушки, чтобы прослыть стилягой, было достаточно ярко краситься и носить причёску «венчик мира» (вокруг головы завивали волосы и укладывали в форме венца). Особым шиком считались узкие юбки с разрезами по бокам, обтягивающие бёдра.

В 1950-х годах в среде стиляг актуальной считалась музыка свингового оркестра Гленна Миллера, в особенности хиты, прозвучавшие в кинофильме «Серенада Солнечной долины». Песня из этого фильма под названием «Поезд на Чаттанугу» стала своеобразным гимном стиляг:

Pardon me, boy

Is that the Chattanooga Choo-Choo

Track twenty nine,

Boy, you can give me a shine…

С психологической точки зрения образ поезда, уезжающего в неведомую и недоступную Чаттанугу, стал для стиляг основным символом, позволявшим хотя бы мысленно «уехать» в обожествляемую ими Америку под ритмичную «Чучу».

Среди танцев в начале 1950-х были актуальны «буги-вуги» и «чарльстон». С возникновением моды на рок-н-ролл стиляги быстро восприняли и этот танец. Популярны были рóковые композиции Билла Хейли (в особенности, «Rock around the clock»), Элвиса Пресли, Чака Берри, Литтл Ричарда, Пэта Буна, Бадди Холли… Однако грампластинки с записями модных западных исполнителей в СССР были редкостью. В связи с образовавшимся дефицитом стал популярен так называемый «рок на костях» – запись музыки производилась на обрезанных в форме круга рентгеновских снимках (у стиляг существовало ещё одно название таких «пластинок» – «скелет моей бабушки»). С появлением на рынке магнитофонов «рок на костях» утратил свою актуальность.

В 1950-е годы в Домах культуры и особенно в учебных заведениях контролировалось всё: одежда, причёски, манеры и то, как танцуют. Это была странная смесь концлагеря с первым балом Наташи Ростовой. Танцы, утверждённые РОНО (Районный отдел народного образования), да и манеры были из 19-го века – падекатр, падепатинер, падеграс, полька, вальс (я это помню даже по нашему семейному набору пластинок). Фокстрот или танго были не то, чтобы запрещены, но «не рекомендованы». Их разрешали иногда заводить один раз за вечер, это зависело от мнения и настроения присутствующего директора учебного заведения. При этом смотрели, чтобы никаких там попыток танцевать фокстрот «не нашим стилем» не было. Как только кто-либо из учеников делал что-то не так, в радиорубку срочно подавался знак, пластинку снимали и дальше уже ничего кроме бальных танцев не ставили.

Стиляги с их повышенным интересом к западноевропейской и американской поп-культуре стали одной из главных мишеней партийно-комсомольских функционеров. Фельетоны, карикатуры и критические статьи в советской прессе имели целью не только высмеять и выявить низменную сущность стиляг, но и показать их в качестве потенциальных врагов советской власти. Заголовки статей бичевали: «Сегодня ты играешь джаз, а завтра – Родину продашь!», «Предадим поруганию поклонников попугайного стиля», «Под чужую дудку», «Обезьяны среди нас», «Продажные души» и даже – «Я не лягу под стилягу»…

Прямой угрозы власти  «стиляги» не представляли, хотя раздражали вольным поведением, самокрасованием, «хилянием» по главной улице города в обтягивающих тело юбках и в брюках-дудочках , с длинными волосами, использовавших  бессмысленный сленг, увлечённых сумбурной западной музыкой и полным показным игнорированием советской песенной классики и существующих культурных порядков.

Сленг стиляг

Стилягам было важно не только выделить себя из толпы, из «серой массы», при помощи одежды или образа жизни, но и при помощи особого языка, точнее – жаргона. Частично этот сленг был воспринят стилягами от джазменов. Вот некоторые слова и выражения, принятые в языке стиляг и затем частично распространившиеся за его пределы:

Чувак – проверенный, в теме, «свой» человек.

Чувиха (чува, чувырла) – девушка-стиляга.

Хилять  – ходить, прогуливаться.

Кинуть брэк – пройтись с целью «людей посмотреть – себя показать». Например, «кинуть брэк по Брóду».

Совпаршив (искажённое от «СовПошив») – отечественные изделия лёгкой промышленности.

Динамо (динамо-машина) – такси.

Шузы (англ. shoes – обувь) – туфли стиляг, зачастую на толстой каучуковой подошве.

Хата – квартира.

Фазер (от англ. father) – отец.

Лукать (от англ. look) – смотреть.

Жлоб – представитель «серой массы».

Дринкать (от англ. drink ) – выпивать.

Джакеток (от англ. jacket) – куртка, пиджак.

Манюшки (от англ. money) – деньги.

Олдовый (англ. old) – старый.

Соксы (от англ. socks) – чулки, носки. Зачастую носки были ярких расцветок.

Таёк (от англ. tie) – галстук.

Трузера (от англ. trousers) – брюки.

Туса (тусовка; от англ. to sit – садиться) – посиделки, сборище.

Штатники (от «Соединённые Штаты») – одно из самоназваний стиляг конца 1950-х.

В то время основная масса советской молодёжи – студенты и молодые рабочие – были довольно бедными, и им были недоступны ни экзотическая одежда, ни рестораны, ни радиолы, ни пластинки с западной музыкой. Стиляги выделяли себя из массы простой молодёжи по принципу «у меня есть то, чего нет у тебя, ты выглядишь иначе, чем я и мои друзья, значит, ты – чужой и примитивный».

Недолго музыка играла…

Власти,  понимая, что многие ребята из школьной, рабочей и студенческой молодёжи в чём-то завидуют стилягам, стараются подражать им и в музыке, и в танцах, приняли такую оценку этого явления: «стиляги – это носители и распространители чуждой для нашего общества буржуазной идеологии».  Политическое руководство страны больше всего затрагивало то, что эта часть молодёжи не признавала авторитет партийных и комсомольских работников – несущей конструкции советского строя.  И партия объявила войну всему движению «стиляг», определяя  их по известным признакам внешнего вида и поведения. Бесноватый Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв размахивал кулаками и кричал: «Нам модерн не нужен! Мы стиляжьим вкусам потакать не будем, признаки капитализма в советском обществе будем выжигать калёным железом!».

Не обращая внимания на запреты, «чуваки» и «чувихи» всё равно наряжались ярко, копируя наряды  с европейских журналов. Девушки сами шили юбки выше колен с разрезами, носили женские брюки, капроновые чулки-сетки, туфли с удлинёнными узкими носами и очень высокими каблуками…

Партия и комсомол были едины: партия сказала, комсомол ответил – есть!  Для борьбы со стилягами по указаниям райкомов комсомола формировались специальные группы – «бригады добровольного содействия милиции». Состояли они из молодёжи примерно такого же возраста, что и сами стиляги, но, как правило, из фабрично-заводской, которая была гораздо более «дремучей», чем студенческая. С красными повязками комсомольского патруля в пятидесятые годы можно было встретить ребят вполне криминального вида. А иногда и сами комсомольцы могли снять со стиляги понравившуюся вещь.

Работу со стилягами вели также члены добровольных народных дружин (ДНД). Задержанным на местном «бродвее» стилягам прямо в штабе ДНД просто отстригали кок, а то и стригли наголо ручной механической машинкой для стрижки волос, напоминавшей скорее изощрённое орудие пытки, поскольку она не столько стригла, сколько выдирала волосы. Дружинники с особой садистской увлечённостью кромсали ножницами в клочки яркие дорогие галстуки, а узкие брюки распарывали по швам. Бывало, что подобная экзекуция проделывалась даже с девушками.

Желание общества «переделать» нонконформистов выливалось в обсуждения стиляг на комсомольских и студенческих собраниях, им объявлялись выговоры по комсомольской линии. Если же и это не помогало, то непокорных исключали из рядов ВЛКСМ и отчисляли из вуза. Их, как неблагонадёжных, ставили на учёт в отделениях милиции. Молодой человек после этого попадал либо в армию, либо вообще в психбольницу, а можно было и в лагерь угодить. Рисковали. Ведь эта грань – между купить себе красивый костюм и сесть на год в тюрьму – была очень тонкой.

Может быть, кого-то комсомольские репрессии и отпугнули, но молодёжи вообще свойственно поступать «из чувства протеста», а молодые парни и девчата не любят, когда им говорят, что делать, особенно, если это касается внешнего вида. Подобное отношение вызывало ответную реакцию – стиляги замыкались внутри своих компаний и от простого восхищения зарубежной поп-культурой переходили к активному неприятию советской действительности. В официальной прессе пропагандировалось брезгливо-презрительное отношение к стилягам. Это, однако, только способствовало дальнейшей популяризации течения и количество стиляг по всему Советскому Союзу только росло.

Я хорошо помню, как в нашем 8-ом классе некоторые учителя демонстративно занижали оценку за ответ и делали ругательную запись в дневнике только за то, что ученик вышел к доске в зауженных брюках, модных красных носках (в конце 1950-х нельзя было носить не только узкие брюки, но, почему-то, и красные носки) или с подобием «кока» на голове. А когда директриса провела в классе «профилактическую беседу» с двумя нашими одноклассниками, на следующий день все мальчишки пришли в школу в красных носках. И директриса, осмотрев нас разгневанным злым взором, только недовольно фыркнула, но промолчала.

А на переменах мы хором вызывающе громко пели «Песню стиляги»:

Ленинград во тьме, и луна залезла в тучу,

Кто-то мне сказал, что глуп я и смешон,

Я по «Бродý»* иду, напевая «рок» и «чучу»,

 Потому что я – порядочный пижон.

 

И работать мне не положено по штату –

Тот батрак, кто работает весь век.

Каждый месяц папа отдаёт мне ползарплаты,

Потому что он – современный человек.

 

Одеваться надо вызывающе красиво,

Тот плебей, кто не носит узких брюк,

И у меня мой кок блестит от бриолина**,

На подошвах толстый каучýк.

 

Я купил пальто канареечного цвета

И широкий галстук с попугаем какадý.

Все твердят – будь приличным человеком!

Я от желаний этих упаду!

 

Ленинград во тьме, и луна залезла в тучу,

Кто-то мне сказал, что глуп я и смешон,

А я иду-иду и пою «Бессаме мучо»,

Потому что я – отъявленный пижон!

Стояла ли задача – победить стиляг? Стояла, но недолго. Их победило время, когда они не смогли больше выделяться на фоне большинства. В самом начале 1960-х годов движение стиляг плавно и довольно быстро «сошло на нет», уступив место новой моде – строгим чёрным костюмам-тройкам с узкими галстуками. Тут же подоспели фетровые шляпы и элегантные плащи-болонья. А потом были, пришедшие из фильмов ГДР, серые костюмы в мелкую клетку со слегка расклёшенными брюками и короткие стрижки с тонким выбритым пробором. Женщины стали носить прямые строгие юбки. К тому же, произошла «легализация» многих ранее запретных зарубежных атрибутов вроде джаза. Но несмотря на угасание «стиляг», как субкультуры, их мировоззрение оказало большое влияние на умонастроения последующих молодёжных неформальных объединений – «битломанов» и «хиппарей».

С точки зрения свободы самовыражения то время было лучшим в советской истории. Но… «оттепель» вскоре сменилась лёгкими «заморозками». Сейчас можно определённо сказать, что 1950-60, да и начало 1970-х годов – это был драматический, романтический, неоднозначный, но, в конечном итоге, положительный процесс длиной  в 20 лет. Его прошли сотни и тысячи вполне достойных людей, в том числе, например, академик Андрей Сахаров – создатель советской водородной бомбы, известный правозащитник, который обеспечил устойчивое изменение политического климата в СССР и России – сначала  к «оттепели», а затем и к «весне». Хотя до конца этот путь и сегодня ещё не пройден. Но… дорогу осилит идущий.

*«Брод» (Бродвей) – как правило, центральная улица города, служившая для стиляг местом встреч и «хиляния». В Москве «Бродвеем» была улица Горького (ныне: Тверская). В Ленинграде (сейчас: Санкт-Петербург) – Невский проспект, в Казани – улица Баумана, в Горьком (сейчас: Нижний Новгород) – улица Я. М. Свердлова («Свердловка», сейчас: Большая Покровская), в Одессе – Дерибасовская улица, в Воронеже – проспект Революции, в Куйбышеве (сейчас: Самара) – ул. Куйбышева, в Хабаровске – ул. Карла Маркса (сейчас: Муравьёва-Амурского)… Свой «Брод» был у стиляг в каждом городе.

**Бриолин (Бриллиантин) – представляет собой средство для косметического ухода за волосами на основе касторового масла и глицерина с ароматизатором , которое обладает выраженным фиксационным свойством. Название происходит из французского языка и в его основе лежит слово «бриллиант» – это объясняется тем блеском, который придает продукт. Бриолин с развитием косметической промышленности отошёл на задний план, ему на смену пришли привычные нам пенки, муссы и гели.

БОРИС САЛОВ